Санкт-Петербург

ОБЗОРЫ И ИНТЕРВЬЮ

Большой танец

 
 
фото из личного архива Фаруха Рузиматова

В его облике и танце есть царственность, романтичность, скорее “байроновская”, тревожная, в его пластике — многое от хищной кошки. Американская пресса называла его “золотым танцовщиком века”, англичане — “танцующим леопардом”, а для нас имя Фаруха Рузиматова — синоним русского классического балета.

Фаруха Рузиматова, бесспорно, можно назвать состоявшимся артистом, чья жизнь на сцене сложилась более чем удачно и счастливо.

— В чем секрет — в природе, воле, труде?

— Природа — это условие, но к этому необходимо добавить и волю, и труд, и желание. Мне довелось видеть много одаренных людей, которые, к сожалению, не раскрылись в той мере, в которой могли бы, поэтому в моем случае — конечно, бесконечный труд и невозможность существования без танца.

— Можно, наверное, научить технике при хороших данных, но ведь не все обладают такими качествами, как энергетика, харизма, драматический талант, что отличает на сцене вас...

— В основе любого балетного спектакля лежит драма. Драматическое наполнение зависит и от роли, и, безусловно, от личности танцующего артиста. Но на пустом месте артист не рождается. Техника должна быть априори, и ее шлифуют каждый день, но что касается мастерства драматического, то здесь как раз необходима серьезная работа. Если человек развивается, то в каждой из ролей появляются новые краски, смыслы, роль становится более выпуклой, более интересной для зрителя. Внутренняя глубина не может не чувствоваться. Зрителя не обмануть: это как изображение — одномерное или объемное.

— Вам интереснее роли драматически сложные, многослойные. Каково это — играть Распутина или Отелло?

— Драматические спектакли всегда сложнее танцевать, и мне это интереснее. Они больше запоминаются и артисту, и зрителям. Личность Григория Ефимовича Распутина настолько огромна и противоречива, что, конечно, в хореографии было непросто создать этот образ. Это не Зигфрид из “Лебединого озера”, хотя и в этом персонаже есть своя драма, развитие. Балет “Распутин” хореографа Георгия Ковтуна был очень энергозатратным. Но это один из тех спектаклей, за который мне не стыдно перед самим собой.

Время его, наверное, прошло, возвращение уже неактуально, а жаль. Отелло в балете “Павана мавра” я танцую давно, хотя не так часто. Это тот спектакль, который идет с тобой по жизни, и каждый раз его заново открываешь для себя. Балет не длинный, но хореография настолько насыщенна, что на сегодня для меня это наиболее интересный спектакль.

— Два предновогодних вечера вас можно будет увидеть в Гербовом зале Эрмитажа как раз в этой роли. Драма Отелло под барочную умиротворяющую музыку...

— Не могу сказать, что музыка спокойная. Там есть достаточно моментов глубоких и сильных, страстных. И хореография так сделана и выстроена, что драматизм заложен уже в самом танце. И гениальная музыка в этом случае поддерживает танец, иногда на контрасте. Странно, что этот балет мало исполняют. Может быть, потому, что там должно быть четыре классных артиста — именно драматических артиста.

— Вы давно существуете вне труппы, сам по себе. Как ищете постановщиков и не хочется ли поставить что-то самому?

— К большому моему сожалению, не дается все каждому. Я позиционирую себя только как танцовщик, и что-то ставить — это совершенно не мое. В истории много примеров, когда средние танцовщики становились блестящими хореографами и, наоборот, блистательные танцовщики не могли себя реализовать в хореографии. Я ставить не умею, тут нужно чувствовать мощный позыв, чувствовать другого человека, желать что-то сделать с его телом и через его тело показать, что ты задумал и хочешь донести. Я показываю через свое тело. А в поисках хореографов придерживаюсь простого правила: когда ученик готов, появляется учитель. Мне кажется, если идет ежедневная внутренняя работа, появляется необходимость сделать что-то новое, то вдруг появляется человек и предлагает что-то сделать.

— А в чем заключается ежедневная работа над собой?

— Это балетный класс прежде всего, для меня сейчас он растягивается на 3,5—4 часа. Это необходимо, чтобы держать себя в форме. Если хочешь двигаться дальше, все время, которое тебе отпущено, ты должен работать.

Если говорить о работе не над телом... Для меня книги и филармония — две основные составляющие, тот океан, из которого можно черпать бесконечно. Люди, которые не питаются этим, собственно говоря, такие и на сцене: в них нет глубины, и это чувствуется. Сцена, как большое увеличительное стекло, выявляет сразу все. Артист должен нести с собой то, что подвигнет публику сопереживать тем эмоциям, которые ты вкладываешь в своего героя. Если их нет, публике все равно. Но для этого артист сам должен иметь внутри очень многое.

— Вы были в жюри конкурса “Большой балет”. Судили строго. А есть ли у нас сейчас балет с большой буквы?

— Русский классический балет в целом является ведущим. Школа наша по-прежнему лучшая, и она пока сохраняется.

— Вы снимались в фильме “Гран па в белую ночь” с участием Бежара и его труппы. Довелось с ним работать?

— Вплотную поработать с Бежаром не удалось. На съемки он приехал на совсем короткое время, и все было достаточно сумбурно. Приходилось танцевать, снимать много номеров. Но после этого у меня было огромное преклонение перед хореографией и личностью Бежара. Я поехал к нему в Лозанну и спросил, не мог бы он поставить что-то для меня. Он согласился при условии, что я поработаю в его компании полгода или год. Но в тот момент Кировский балет являлся для меня буквально всем, и даже такой незначительный отрезок времени был немыслим в отрыве от него, при всей моей любви и уважении к Бежару.

— А с кем удалось поработать?

— Когда я танцевал в Кировском театре, не было возможности работать с зарубежными хореографами: мы выезжали на гастроли с театром, а приезд иностранца был проблематичен. Первой появилась хореография Баланчина, но я не его танцовщик — это хореограф для женщин. Хотя я танцевал “Аполлона Мусагета” и “Блудного сына”. Не сложилось, как и с Макмилланом: в его “Ромео и Джульетте” я станцевал один раз, и это был мой самый неудачный опыт. Бывает такое, когда это не твое: ни по ногам, ни по наполнению. Так что у меня нет большого опыта работы с хореографами. Но так, как сейчас это делается — приглашают, много шума, и часто ерунда на сцене, — мне не нравится. Балет, на мой взгляд, не терпит суеты вокруг.

— Вы руководили балетной труппой Михайловского театра. Сейчас остаетесь советником по художественным вопросам...

— У меня сохранились хорошие отношения с директором театра Владимиром Кехманом, и иногда он советуется со мной по поводу спектаклей или приглашения кого-то, и я ему благодарен. Руководить — не мое. Хотя те два года, которые я работал с труппой Михайловского, были очень интересными и насыщенными. А театр должен быть насыщенным.

— Поделитесь планами?

— Я не заглядываю далеко — танцую, есть концерты по России и за рубежом. Сейчас, скорее всего, договоримся о трех спектаклях в Токио — это балет, который мы там уже показывали, о японском полководце Оде Нобунаге. Спектакль создал танцовщик и хореограф Морихиро Ивата, который танцевал в Москве, а сейчас возглавляет балетную труппу театра в Улан-Удэ. Балет получился очень интересный, в нем занят актер из театра кабуки, шесть женщин-музыкантов играют традиционную японскую музыку...

Грандиозных проектов нет. Когда артист утрачивает поддержку такой машины, как государственный театр, то есть гарантированную зарплату, гарантированные гастроли, — наступает момент истины. Для меня показатель большого артиста — когда он оказывается вне театра и остается востребованным.

Беседовала Наталья Кожевникова

“САКВОЯЖ СВ — САПСАН”, №12 (73)

Популярные события

  • Выставки
  • Концерты
  • Спектакли
  • Фестивали
  • Спорт
Выходные в городе

Свежий номер
Where St.Petersburg

июль 2018



Лучшие заведения по версии Where

Новости

 
 
Шоу “Безликие”: последние показы в Петербурге
 
 
Гастрономический аудиогид
 
 
“ВЫСОЦКИЙ. ФЕСТ”
 
 
“Д ¥ Ā Л И З М”
 
 
Долой ограничения!






© 2016, ООО «Рекламотив»
БАЗА ДАННЫХ САЙТА И ВСЕХ ЕГО ПОДДОМЕНОВ ЯВЛЯЕТСЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ ООО «РЕКЛАМОТИВ» И ОХРАНЯЕТСЯ ЗАКОНОМ.
САЙТ МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ КОНТЕНТ, НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ ДЛЯ ЛИЦ МЛАДШЕ 16 ЛЕТ (16+).