Санкт-Петербург

ЗНАМЕНИТОСТИ

Новая Куркова

 
 
© Серж Головач

В Московском Губернском театре 23 и 24 декабря — премьера спектакля Сергея Землянского “Калигула”. Равшана Куркова предстанет перед зрителями в образе Цезонии, супруги одного из самых одиозных римских императоров.

Актриса в театре всего чуть больше года. Но какой это год: в ее репертуаре сплошь авангард: минималистичные постановки Ивана Вырыпаева, иммерсивные (когда зритель становится участником представления) — Максима Диденко, и вот теперь “Калигула” Сергея Землянского, режиссера-хореографа, изобретающего собственный пластический язык.

Складывается впечатление, что Курковой, которая широкой аудитории известна в основном по сериалам и фильмам, скажем так, общеразвлекательного формата, внезапное перемещение в экспериментальный театр далось легко. Это верно примерно наполовину — актрисе приходится работать, что называется, на износ. В остальном, считает она, ей помогает обыкновенный актерский фарт.

— Сцена для вас сейчас — уже такая же органичная среда, как и съемочная площадка? Чувствуете себя уверенно или это все-таки начало пути?

— И то и другое. Конечно, начало — потому что я с жадностью и рвением играю такое количество спектаклей в месяц. Театр для меня сейчас в приоритете, между интересным предложением в кино и интересным предложением в театре выбор очевиден. (Смеется.) С другой стороны, время — друг, и уже проделана большая работа. Меня полтора года назад, как ребенка, который не умеет плавать, бросили на самую глубину. И конечно, я уже нахожусь в другой точке, чем тогда, и, несмотря на волнение, которое всегда присутствует, на сцене я уже чувствую себя в своей тарелке, намного увереннее. Театр — стопроцентно моя стихия, без которой я себя уже не мыслю. Другое дело, что каждый следующий спектакль для меня — новая высота. Сейчас я вроде отстающего ученика, который занимается с репетитором сверхурочно: к примеру, на ежедневные репетиции к Сергею Землянскому я прихожу пораньше и часто остаюсь еще на час после, когда есть возможность дополнительно позаниматься. Сплю в итоге по пять часов в сутки, но оно того стоит.

— Одна из ваших новых работ — “Черный русский” Максима Диденко. Известно, что у режиссера довольно высокие требования к актерам, вплоть до того, что он заставляет кандидатов читать стихи по памяти. А вас он как-то тестировал перед тем, как утвердить на роль?

— Кастинг как таковой я, наверное, прошла во время спектакля “Невыносимо долгие объятия” в театре “Практика”, где три моих замечательных партнера и я более полутора часов как проводники транслируем сложную, прекрасную пьесу Ивана Вырыпаева. Максим пришел посмотреть постановку, увидел меня и решил, что со мной можно работать, что я справлюсь.

— Но спектакль Вырыпаева — это же сугубо вербальный жанр, а у Диденко артисту приходится еще танцевать, петь и так далее...

— Да, в “Практике” мы держим зал только текстом. Там нет ничего лишнего: зал маленький, и артиста видно всего, мы словно оголены — содержание, наполненность, умение держать аудиторию, энергетика на сцене очень читаются. Это со стороны кажется, что люди просто сидят и полтора часа что-то там говорят. На самом деле это архисложная задача — долго удерживать внимание просто словом. Это должно быть убедительно, заразительно, чтобы у человека не возникло желания, например, залезть в телефон.

— И какие ощущения от работы в новом — в том числе для России — жанре?

— Ощущения потрясающие, потому что тут у нас совершенно иная форма существования, хотя задача та же. Мы бегаем по двухэтажному особняку вместе со зрителями, под невероятную музыку Ивана Кушнира, поем, танцуем, там вообще много разных пластических решений. И поскольку мы находимся на расстоянии вытянутой руки от зрителя, то существовать там можно только так, как в кино, — никакой театральной “ряжености” быть не может, потому что все это очень видно.

— То есть малейшую нарочитость зритель замечает сразу?

— Нарочитость видно и на большой сцене. Но тут зритель настолько близко, что может рассмотреть даже какие-то детали на лице актера. Это как крупный план в кино. Поэтому, конечно, все действия должны быть очень точными, иначе вся эта выверенная конструкция может превратиться в балаган.

— В “Калигуле” вы играете супругу императора Цезонию. Кто ваша Цезония — сообщница тирана в его злодеяниях или жертва обстоятельств?

— Я бы сказала, что Цезония — это просто женщина, которая принимает любимого человека в любом, даже самом уродливом проявлении — в этом есть что-то от материнской любви. Такая безусловная любовь. Ведь для матери, даже если ребенок — преступник, вор или убийца, — он все равно в первую очередь остается ее ребенком. И мать всегда будет искать ему оправдание. Цезония — такой человек, который всегда на стороне любимого, что бы тот ни делал, она его опора.

— Вы бы оправдали такую любовь?

— Не знаю, это из области теории... Не сталкивалась, слава богу, с тем, что любимый человек занимается какими-то бесчинствами, чтобы проверить степень моей любви. Что касается Цезонии, то она очень объемный, интересный персонаж, мне в ней очень любопытно разбираться.

— Говорят, в спектакле будут задействованы и слабослышащие артисты?

— Да, у нас несколько прекрасных актеров (с нарушением слуха. — Примеч. ред.), которые будут играть патрициев, — и это роскошные совершенно ребята, с очень светлой энергетикой, талантливые, внимательные и очень точные партнеры. Я ими просто очарована.

— Вы сейчас снимаетесь в фильме Анны Меликян “Про любовь — 2”. Можно уже узнать какие-то подробности о вашей роли?

— В первой части роль у меня была, в общем-то, эпизодическая. А во второй — полноценная, героиня там раскрывается. Мне на самом деле повезло с этим фильмом: у нас собралась очень сильная команда. Конечно, сейчас рано о каких-то результатах говорить, но, по крайней мере, от съемочного процесса и репетиций я просто в восторге.

— Если вспомнить первый фильм: как вам кажется, что Анна Меликян сказала такого нового о любви, что всем понравилось?

— Дело даже не в том, что Аня говорит, а в том, как. У Меликян, помимо большого таланта, есть невероятное чувство правды, хороший вкус, такт, при этом правильная энергия. Это очень хороший коктейль. К тому же Аня прекрасный рассказчик — эмоциональный, страстный, ты реально вовлекаешься в историю. И она говорит только о том, что ее по-настоящему беспокоит. Это истории на уровне сильных чувств и эмоций.

— А вас легко тронуть? Вы чувствительны?

— Достаточно чувствительна... Правда, в жизни стараюсь держать свои эмоции под контролем — для всего этого у меня есть любимая работа. (Улыбается.)

Беседовал Олег Зиновьев

“САКВОЯЖ СВ — САПСАН”, №12 (73)

Популярные события

  • Выставки
  • Концерты
  • Спектакли
  • Вечеринки
  • Фестивали
  • Спорт
Выходные в городе

Свежий номер
Where St.Petersburg

январь 2018



Лучшие заведения по версии Where

Новости

 
 
Самый мясной ресторан
 
 
“Все оттенки кошачьего”
 
 
AllFoods от Ginza Project
 
 
“По-вьетнамски”
 
 
Сюрприз для именинника








© 2016, ООО «Рекламотив»
БАЗА ДАННЫХ САЙТА И ВСЕХ ЕГО ПОДДОМЕНОВ ЯВЛЯЕТСЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ ООО «РЕКЛАМОТИВ» И ОХРАНЯЕТСЯ ЗАКОНОМ.
САЙТ МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ КОНТЕНТ, НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕННЫЙ ДЛЯ ЛИЦ МЛАДШЕ 16 ЛЕТ (16+).