Санкт-Петербург

ЗНАМЕНИТОСТИ

Морская фигура

 
 

20 лет назад, весной 1997 года, вышел один из самых знаковых русскоязычных рок-альбомов — “Морская” группы “Мумий Тролль”, ставший ориентиром для будущих пионеров отечественного инди-рока. По случаю юбилея коллектив Ильи Лагутенко 21 марта выступит в петербургском Ледовом дворце, а 29-го и 30-го — в московском “Крокус Сити Холле”.

Дебют группы из Владивостока ознаменовал новую эру: так еще никто не звучал, не пел и не выглядел. Оказалось, что русский рок — это не только глубокомысленное уныние, когда слово важнее собственно музыки, оказалось, что это может быть весело, современно и даже в хорошем смысле слова модно. Многих это, конечно, раздражало — как обычно раздражает все то новое, что не умещается в привычный эстетический канон. Тем не менее, влияние “Морской” на современную русскоязычную поп- и рок-музыку ощущается и сейчас. Спустя 20 лет хиты с этого альбома по-прежнему поет полстраны, а сам Лагутенко, что ни год, то берется за очередной амбициозный проект, осваивает новые жанровые пространства и между делом путешествует по миру.

— Альбом “Морская” называют “культовым”, “самой важной отечественной рок-пластинкой десятилетия (90-х)”, просто любимым альбомом. А что он значит для вас сейчас? И как менялось отношение к “Морской” за эти годы?

— Я вообще скуп на сантименты по поводу юбилеев и прочих возрастных достижений. Но вынужден признаться самому себе, что время расставляет все по местам. Объективно “Морская” стала эпохальным альбомом конца 1990-х, но при этом он очень убедительно звучит и для сегодняшнего дня. Я, может, и хотел бы тогда в это верить, но даже и не думал загадывать такую судьбу этим песням. Они действительно оказались не просто хитами сезона, но даже некой жизненной установкой.

— Альбом записывался в лондонской студии. Это, как я понимаю, была образцовая запись рок-альбома в плане технического процесса? Какую роль тогда это сыграло? Ведь “Морскую”, как известно, долго не хотели воспринимать всерьез.

— Самое смешное, что та лондонская студия была просто самой дешевой, далекой от технического совершенства. Она служила скорее базой для репетиций, там стоял магнитофон и пульт. Сначала я записал всю основу альбома на кассетную портастудию — дома на гитаре и синтезаторе, с ритм-машиной. Затем ко мне присоединился Алик Краснов, единственный участник оригинального состава “Мумий Тролля” раннего периода. Все остальные участники записи были моими знакомыми из клубных лондонских групп. Заходили помочь: у одних было время, у других идеи. Это был довольно спонтанный процесс, который на самом деле ненамного отличается от того, как я записываю альбомы сегодня. И мне было начхать на то, хотят или не хотят воспринимать альбом. Мне хотелось его начать и закончить.

— Какое впечатление осталось у вас о тех временах “Мумий Тролля” — о 1997—1998 годах?

— Тогда нас музыкальные критики и СМИ наперебой называли группой-однодневкой и пророчили скорое забвение. А мы месяцами не вылезали из гастрольных туров по стране, я, в общем-то, своими руками вел стройку всей последовавшей “Мумий”-мании. И это было довольно тяжело, не только физически, но морально и материально. Все те, кто называл себя продюсерами и промоутерами “Мумий Тролля” — кстати, где они все сейчас? — имели лишь одну из двух способностей: профукать или слямзить. Но я понимал, что это обратная сторона медали, и время откровений не заставит себя ждать. Так и получилось.

— В последние годы среди прочего у группы много зарубежных туров. Как западная публика воспринимает вашу музыку?

— Я называю все наши зарубежные гастроли “музыкальным туризмом”. Они необычайно расширяют кругозор, жизненный опыт и круг профессиональных знакомств. “Мумий Тролль” никогда не был группой, приписанной к крупным лейблам, так что нас можно назвать штучным произведением. Особенно мне нравится в Азии. К примеру, в конце прошлого года мы стали первой русской (и единственной неазиатской) группой, которая выступила на Visual Summit Japan, главном музыкальном фестивале японского рока, представили специальную программу на японском. Есть у нас и на китайском несколько песен. А те англоязычные тексты, которые я пишу сам, — не калька с русских, они только передают настроение и основную идею песни. И я давно заметил, что за границей тоже есть слушатели, жадные до новой незнакомой музыки, им любопытно услышать что-то новое, а не только стандартный набор из FM-эфира.

— Можно ли считать, что подобные выступления — перед совершенно новой аудиторией — это и еще способ не “забронзоветь”?

— Я ненавижу саму идею “забронзоветь и почивать на лаврах”, хотя это, наверное, очень многое бы в моей жизни упростило. Но во мне живет несколько “я”. Мне хочется хвататься за сто разных вещей одновременно, мне нравится быстро перемещаться в пространстве, мне кажется, что попробовав себя в разных амплуа, пожив в разных городах и странах, я приобретаю ценный жизненный опыт.

— Есть мнение, что в России гитарная музыка сегодня не имеет такого влияния, какое имела еще в конце 1990-х — начале 2000-х. И что у тех же 20-летних куда больший отклик вызывает, к примеру, рэп. Что думаете по этому поводу? “Сплин”, “Земфира”, “Мумий Тролль” — последние рок-герои?

— Мне кажется, что сейчас интерес публики сместился в сторону локальной музыки, которая рэпом или роком не ограничивается. Время больших стадионных рок-героев и альбомов, которые становились событием в масштабах страны или мира, прошло, и во многом по экономическим причинам. Расширились горизонты и информационные возможности — добраться до любой новой музыки стало гораздо проще, чем в 1990-е. Ее просто стало больше, да и слушатель стал разборчивее. И появилась техническая возможность создавать музыку самому, сотни программ позволяют делать это, не отходя от компьютера. Гораздо проще стало находить свою аудиторию.

— У вас периодически случаются ротации состава. Для вас это нормальный рабочий процесс? Вообще, насколько сложно поддерживать боевой тонус коллектива столь долгое время?

— Так уж получилось, что к тому моменту, когда “Мумий Тролль” впервые готов был выйти на сцену, наш гитарист ушел в армию, а барабанщик уехал в деревню. После записи “Морской” оказалось, что никто из моих друзей детства не готов на авантюры. А когда начались серьезные гастроли, то выяснилось, что быть просто хорошим парнем в группе недостаточно, нужна еще дисциплина, самоотдача и, как ни странно, здоровье. Причем с годами последнее приобретает исключительную важность. (Смеется.)

— Летом во Владивостоке пройдет пятый по счету международный музыкальный фестиваль V-ROX, который вы курируете. Как вы сами оцениваете результаты этого проекта?

— Это фестиваль увлеченных людей, в котором, как оказалось, нет места бизнес-планам. Предугадать, что происходит и будет происходить с городом и экономикой страны, особенно в креативной части, просто нереально. Мы делаем этот фестиваль — с десятками бесплатных концертов, лекций, кинопоказов и мастер-классов от известных мировых продюсеров, музыкантов, журналистов и других экспертов — вот уже пять лет, без единой копейки государственных денег. Нам помогают энтузиасты от частного бизнеса, иностранные артисты, у себя на родине собирающие стадионы, а часто и молодые российские артисты едут не только без гонораров, но и за свои деньги на другой конец страны. V-ROX обозначил Владивосток на мировой музыкальной карте, мы через музыку рассказываем о его огромном туристическом потенциале. В 2016-м, кстати, фестиваль получил премию от Департамента туризма Приморского края за высокий вклад в формирование событийного туризма.

— А сам Владивосток — насколько сильно он повлиял на вас? Чувствуете ли вы себя до сих пор “нестоличным” жителем?

— Да, почувствовать себя москвичом мне так и не удалось, а дальневосточником ощущаю всегда. И конечно, Владивосток — это город, с которым у меня нет проблем самоидентификации. Город, где я вырос и где начался “Мумий Тролль”. В этом городе много противоречий, и они передались, наверное, и мне тоже. Но в рок-музыке всегда полно противоречий.

— Ваш совместный с Андреем Антонецом электронный проект “Кета” вызвал немало положительных откликов. Насколько реально продолжение?

— Я считаю этот альбом “Кеты” — “Дерзости” — очень важным, уникальным. Это тоже крайне интуитивная работа, в которой было непонятно, где следует остановиться. Зарекаться не буду, но такой вот “электрический шансон” или “романс XXI века”, как я бы назвал этот жанр, имеет все шансы на продолжение.

— Что вы чувствуете, когда случайно слышите по радио или где-то еще “Утекай”?

— Подпеваю.

Беседовал Олег Зиновьев

“САКВОЯЖ СВ — САПСАН”, № 03 (76)

Фотографии предоставлены пресс-службой группы “Мумий Тролль”

Популярные события

  • Выставки
  • Концерты
  • Спектакли
  • Вечеринки
  • Фестивали
  • Спорт
Выходные в городе

Свежий номер
Where St.Petersburg

апрель 2017



Лучшие заведения по версии Where

Новости

 
 
Вечная мечта
 
 
“Арт-субботник” в Михайловском саду
 
 
“Империя искусств”
 
 
Бизнес-конференция Digitale
 
 
Нашествие лобстеров











© 2012-2015, LLC Travel-Press
База данных сайта и всех его поддоменов является интеллектуальной собственностью LLC Travel-Press и охраняется законом.
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.