Миф длиною в жизнь

Совместная выставка Дома-музея Марины Цветаевой и Государственного музея А. С. Пушкина приурочена к 130-летию со дня рождения Марины Цветаевой. Авторы экспозиции приобщают посетителей к огромной любви и пристальному вниманию, с которыми Цветаева всю жизнь вглядывалась, вчитывалась, вслушивалась в Пушкина.

Пушкин для всех русских литераторов — начало начал. Не были исключением и поэты Серебряного века, которые постоянно соотносили себя с его личностью и наследием. Цветаевское отношение к Пушкину выделяется особой горячностью, можно даже сказать, категоричностью: её оценки пристрастны, анализ далек от академического, а суждения основаны на чувстве внутренней близости и на убеждении в глубинной связи между поэтами, которую им дает общая ноша — дар. Цветаева писала о Пушкине всю свою взрослую жизнь — и в ранних стихах, и в зрелой прозе. Её лирика и эссе послужили отправной точкой для создания выставки, которая то прямо, то метафорически иллюстрирует, как по мере взросления менялось и становилось глубже отношение Цветаевой к старшему собрату по перу. Посетителям выставки предстоит детально исследовать цветаевский миф о Пушкине — миф длиною в жизнь.

Первый раздел экспозиции можно условно назвать “Встреча с Пушкиным”. Он, как и первое стихотворение Цветаевой на эту тему, посвящён раннему этапу эмпирических взаимоотношений двух поэтов. В это время Цветаева сопоставляет свой лирический образ с возлюбленной и музой Солнца русской поэзии, вынося на первый план фигуру женщины — то Натальи Гончаровой, то самой себя. Цветаева ведет диалог с поэтом, спорит с образом его музы и жены, который сама же создает и развенчивает, и обретает себя путем создания условного треугольника “Цветаева — Пушкин — Гончарова”.

Основа второго раздела — историко-философские и литературно-критические эссе Цветаевой начала 1930-х и цикл “Стихи к Пушкину”. В этих произведениях Пушкин — архетип поэта и точка отсчета в цветаевских рассуждениях о природе поэзии, универсальная мера, с какой Цветаева подходила к пониманию своих современников, и вечно ускользающий от научного и обывательского постижения дух самой природы поэзии. Цветаева в этот период размышляет о земной и метафизической иерархии, о поэте и царе, о власти поэта и силе искусства.

В третьем разделе мощно и очень подробно разобран миф Цветаевой о Пушкине, описанный в текстах 1936—1937 годов: эссе “Мой Пушкин”, “Пушкин и Пугачев”, цветаевские переводы пушкинских стихов на французский язык. В них Цветаева поднимает интереснейшую тему: о рецепции (усвоении и понимании) наследия и образа Пушкина — ребенком, то есть всей Россией, с младенчества. Пушкин предстает как определяющий национальное сознание феномен. Вторая важная для Цветаевой тема — методы познания истины, предлагаемые наукой и искусством.

Фотографии предоставлены пресс-службой Государственного музея А. С. Пушкина